«...а потом убьет!»(цитируя киевского гинеколога)

(Отрывки из беседы с Александром Петровичем Ломыкиным, заведующим отделением патологии беременных Киевского роддома №6, кандидатом медицинских наук, врачом высшей категории, возглавляющим Общество православных врачей Киева, а в субботние и воскресные дни исполняющим послушание чтеца в одном из киевских монастырей).


«Я неплохо учился в институте, и, возможно, по-другому сложилась бы моя карьера, чем сейчас, хотя я кандидат медицинских наук, заведующий отделением и прочее… Рвение к медицине у меня было очень большое, пока в 1992 году Бог не посетил меня, и я не воцерковился. И воцерковился так, знаете, как говорят: в неизвестные воды с головой бросился. И когда я узнал, исповедуясь и причащаясь, что аборт – это грех, и грех смертный, то, конечно, возникло горячее желание бросить свою профессию. Длилось оно несколько лет. Питер, Соловки, Греция – я ездил по многим святым местам и везде просил благословения, чтобы больше не заниматься этой профессией. Но я его не получил, что для меня на тот период было очень прискорбно.

Я не знал, чем себя занять, где себя применить. Работать на полную грудь мне казалось невозможным: я не представлял, как можно трудиться в сфере акушерства и гинекологии и пройти мимо абортария. Но сейчас я осознаю, что, может, и нужно было через это пройти. И теперь уже могу твердо сказать, что Господь помогает. Помогает в том смысле, что складывается так, что я успел позаведывать в нескольких отделениях роддома, но нигде непосредственно с абортами не соприкасался.

Более того, на каком-то этапе мне пришлось все рассказать руководству, сказать, что я верующий человек и по своим убеждениям ни при каких обстоятельствах этого делать не буду. И, как оказалось, можно абсолютно спокойно работать в лечебном учреждении, не делая аборты.

В этом отношении мне помог опыт зарубежных клиник. В Швеции я встретил коллег, врачей-католиков, которые по свои убеждениям не делают аборты. Они работают в Литве, Польше, где действуют «христианские роддома», при которых есть христианские женские консультации.

Католики к этому относятся очень скрупулезно. У них, например, ксёндз никогда не возьмется повенчать пару, которая не окончила почти 4-месячные курсы по натуральному планированию: их папские буллы очень строго запрещают контрацептивы. Для них «аборт» — не просто слово. Все, что касается прерывания жизни младенца в утробе — величайший грех. Даже мысль о том, что ее кто-то может прервать каким-то образом, невозможна. Если, к примеру, беременная женщина на раннем сроке делает рентген — это грех. Если она делает какие-то процедуры, которые могут повредить ребенку — тоже грех. Использование презервативов и все остальное в этом смысле у них очень скрупулезно прописано как большие грехи. Не говоря уже об абортах.

Борьба за жизнь нерождённых младенцев ведётся по всему миру и во всех религиозных конфессиях. Антун Лисец, активный член организации Pro life, неоднократно приезжал ко мне в Киев. Это хорват, врач, настоящий боец, который ведет борьбу конкретно с абортами, ездит по всему миру с лекциями, был также в России и Украине. То есть, есть люди, для которых это вопросы всей жизни, они посвящают этому всё время.

И вот, к примеру, с каким положительным опытом удалось познакомиться. Какой-то период в Польше аборты были запрещены. Конечно, женщины оттуда ездили в Швецию, к нам, на Западную Украину… — бесспорно, светское, полностью деморализованное общество не может так вот сразу от этого отказаться. Но были и положительные моменты, которые заключались в том, что сами по себе врачи акушеры-гинекологи для себя поняли и осознали, что то, что они делали в абортарии – это похоже на работу палачей, делающих своё дело по заказу. У поляков как бы открылись глаза, в том числе, и у гинекологов. И если после принятого закона кто-то из врачей-поляков делал аборты, то встречал к себе откровенное неуважительное отношение.

Конечно, законодательное запрещение абортов дало свои плоды. Может, рождаемость автоматически и не повысилась, но мера ответственности супружеских пар, общества и государства возросла на несколько порядков.

Другое дело, наши реалии…
Как врач, практикующий, работающий в роддоме, заведующий отделением, я имею представление о реальном положении дел и могу констатировать такой факт, что не все, что будет прописано в законе, сможет быть реально осуществимо.

К примеру, в законе прописано, что наша медицина бесплатная. Но я сам иногда болею и несмотря на то, что врач, всегда готовлюсь к денежным затратам. Болеть – дело дорогое, хотя по закону, опять же повторюсь, медицина у нас бесплатная.

Если говорить о законодательном запрете абортов в нашей стране, то придется признать, что наша современная отечественная медицина с большой натяжкой готова к таким законам. Во-первых, женщину все равно надо будет лечить, а зачастую спасать. Известно, что после криминальных абортов за медицинской помощью обращаются не сразу. Часто женщин госпитализируют в критическом состоянии, когда стоит вопрос выживания или смерти. А стоимость такого экстремального лечения — это десятки тысяч гривен. При нашей бедности, кто оплатит лечение и спасение жизни такой женщины?

Во-вторых. Даже в период сталинских запретов на искусственное прерывание беременности, когда женщин привозили в больницы в критическом состоянии (после криминальных абортов), их хотя бы привозили — потому что в том обществе, если кто-то лежал – никто мимо не проходил, поднимал тревогу либо вызывал скорую.

Сейчас пройдут мимо. Даже мимо окровавленной женщины. И это действительно страшно.

За эти 15 лет, если сравнить времена 1992—1993 годов, когда я попал в эту среду, и сейчас, 20 лет спустя, я могу вполне серьезно констатировать следующие изменения.

Первое. В городе Киеве на сегодняшний день нет ни одной больницы, где не было бы своего храма или молитвенной комнаты.

В 1997 году я впервые попал в общество православных врачей Киева, так с этого времени очень многие из наших врачей стали священниками и служат в этих храмах. Это очень серьезное дело, можно сказать, судьбоносное.

Сейчас нет больницы, где пациент не мог бы пригласить в палату священника. Доступ священника к пациентам сейчас свободный. Во все праздники можно без проблем прийти, помолиться самому, заказать молебен в больничном храме. Часто священника приглашают в отделение — освятить палаты. Мой главврач меня иногда просит, чтобы я приглашал из Ионинского монастыря священников, и мы идем с кропилом по корпусам, освящаем наше лечебное учреждение.

Всё это — серьезная проповедь христианства как такового.

Второй очень важный этап: пациенты стали много читать и узнавать о православии. Я уже примерно 20 лет крещу новорожденных деток. Они очень тяжелые – на грани смерти, и, имея благословение священника, я совершаю над ними Таинство Крещения «страха ради смертного». Многие из них выживают — и люди, родители, это знают, поэтому приходят и просят покрестить. Так что могу говорить о том, что церковная грамотность невообразимо выросла за эти 20 лет.

Далее. Я не видел ни одной женщины — а с ними, как с пациентками, я в основном и общаюсь, — которая бы не знала, что аборт – это грех.

Все врачи здесь, в нашем роддоме, даже те, которые делают аборты, знают, что это грех. Думаю, большинство наших врачей не хотят делать аборты, в том числе и по моральным принципам.

Таким образом, проповедь в больницах уже проведена, семена дают свои всходы.

Другое дело, общество. Обществу о недопустимости абортов надо не просто говорить, надо постоянно напоминать.

Вот возьмем Евангелие: если со стороны посмотреть — на богослужении постоянно читается одно и то же Евангелие, — ну, казалось бы, зачем? Все просто: repetiсium est mater studiorum (повторение — мать учения). Человек так устроен, что все время забывает…

Наша задача — постоянно напоминать людям, что действительно льется кровь невинных младенцев. Да, если раньше это было 4-5 миллионов по всему Советскому Союзу, если в 1990-х это был приблизительно 1 миллион младенцев, то сейчас это приблизительно 200 — 180 тысяч – и цифра постоянно уменьшается.

Но прежде чем порадоваться позитивной динамике, давайте задумаемся, почему цифра уменьшается? Если «копнем» глубже, то обнаружим, что, прежде всего, женщины стали информированнее – они не хотят идти на аборт, а если идут, то очень переживают. В данных случаях они больше заложницы — и как раз больше всех и страдают.

Почему-то часто получается, что нежелательная беременность — женская проблема, и она должна сама ее решать. И чаще всего, зная бестолковость многих мужчин, женщина решает проблему приемом гормональных контрацептивов, или прибегает к помощи спиралей, или тех контрацептивов, которые гарантируют ей, что она не пойдет на аборт. Правда, в большинстве своем женщины не знают, что почти все контрацептивные средства имеют абортивный эффект. При той же спирали до нескольких раз в течение года происходит самостоятельное прерывание беременности на ранних сроках…

Таким образом, количество женщин, которые занимаются контрацепцией, увеличилось в несколько раз. Это первая причина сокращения количества абортов.

Вторая причина – бесплодие. Господь, видя это наше безумие, просто не дает детей. Вообще бесплодие в настоящее время распространено в огромном количестве. Если я буду называть цифры, то иногда в них просто невозможно поверить. Более того, бесплодны не только женщины. В некоторых регионах цифра мужского бесплодия достигает 40%. Это тоже причина, почему уменьшилось количество абортов.

И хотя проповедь ведется, население уже не в состоянии получить этот дар деторождения. Что такое контрацепция? Человек, по сути, бежит от Божьего благословения. Бежит, бежит и когда-то убегает. Страшно, когда Господь оставляет семью бездетной. В 1960-х годах, когда случилась так называемая «сексуальная революция», женщина увидела первую контрацептивную таблетку и сразу расслабилась. Но уже сменилось с тех пор третье поколение, вот и имеем последствия сексуальной свободы.

И третью причину можно указать. Сокращается число женщин репродуктивного возраста. Мы сейчас входим в тот период, когда рожают женщины девяностых годов рождения. А тогда, в кризис, время распада Союза, рождаемость была очень низкая, и вот то поколение входит в детородный возраст. Их мало, кто сейчас будет рожать? Поэтому ближайшие 10 лет мы практически обречены на серьезный обвал рождаемости. Этот вопрос только сейчас поднят и он не сойдет с повестки дня.»
Когда-то, паломничая по святым местам, я спросил об абортах игумена Соловецкого монастыря. Ответ был короток: «Так пусть родит, покрестит, а потом убьет…»

 

Прочесть другие записи в той же рубрике:


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *