Первое воспоминание

Бывают люди с феноменальной памятью. Их детские рассказы полны мельчайших подробностей и объемных уточнений.

Вот, думаю, напишу-ка и я о своем не совсем счастливом раннем детстве... Это будет легко, а местами даже поучительно. Но когда задумалась и попыталась «вспомнить всё», вдруг поняла — да я же, по сути, ничего стоящего и не помню! Так, обрывки событий, жалкие ошмётки памяти, разбросанные хаотично по разным годам. Досадно... Однако, все равно попробую вспомнить хоть что-то вразумительное.

Родилась я на востоке Украины, в Донецкой области, в довольно крупном(если сравнивать с южными областями, где живу сейчас) промышленном городе, в 1978 году(март). Мама быстро развелась с отцом. Прожили вместе меньше двух лет.

(за год до моего рождения, свадьба родителей)

1977 - свадьба родителей

Отец был падок на женский пол. Одновременно со мной у его любовницы родилась еще одна дочь. Алименты соответственно поделили между мной и той незаконнорожденной девочкой...поровну (слава советскому суду, самому справедливому суду в мире!)))) — денег не хватало ни ей, ни моей маме. Чисто для галочки их выплачивали. Мне было полгода, когда отец ушел из нашего дома окончательно. По рассказам мамы и бабушки знаю, что уходя от нас после официального развода, отец даже не взглянул на коляску, в которой я спала во дворе... Хорошо, что этого момента я не помню! В противном случае, он стал бы самым негативным в моей жизни воспоминанием.

Зато первое осознанное воспоминание у меня вполне позитивное. Жара. Я иду босиком по очень горячему асфальту. С обеих сторон меня держат за руки две женщины. Мы пересекаем мост. Под ним синяя-синяя водная гладь — то ли озеро, то ли река. Я с любопытством верчусь по сторонам, рассматривая пляж, полный людей и воду кишащую купающимися — стоит приличный гомон, а из него четко выделяются всплески воды и детский восторженно-испуганный визг. Солнце слепит мне глаза, я жмурюсь. Понимаю — асфальт СЛИШКОМ горячий, но молчу. Молчу, потому что мне очень-очень ХОРОШО.

(Впоследствии сколько раз не спрашивала мать об этом своём воспоминании, она так ничего мне и не смогла толком пояснить. Так что, до сих пор не знаю с кем и куда я шла. И где же мы все были тем жарким днем).

(далекий 1979 год, вместе с мамой; мне чуть больше года)

1979 год, с мамой

Еще из раннего детства помню огромный деревянный манеж. У него были «вкусные» деревянные прутья — я их грызла. Из манежа выбиралась сама и меня туда вновь садила бабушка. Именно бабушка со мной няньчилась. Мать ушла на работу рано, когда мне исполнилось три(!) месяца. Грудью вообще не кормила. Видимо, находилась в депрессии по поводу развода с моим отцом? В ясли и детский садик меня не отдавали. Я часто болела простудными.

Из более позднего детства припоминаю, как играла во дворе(жили в частном городском доме), приспособив для игры крышки от бабушкиных пузырьков с лекарствами. Бабушка была сердечница, пила всяких неприятно пахнущих капель очень много...

Помню, как запускала в поросшую по краям зеленым мхом лужу возле водопроводной колонки крупные листья винограда. Это были мои лебеди 🙂 Нет, игрушек у меня хватало. Но я любила купленные игрушки быстренько ломать)))) Играла больше подручными предметами, мне нравилось фантазировать и что-то представлять. Купленная игрушка напрочь лишала полёта мою бурную фантазию! Поэтому у кукол отрывались руки и головы, а у машин колеса и кабины с прицепами))) Наверное, по этой причине мне лет с семи игрушек покупалось совсем мало...

(1980 год)

1980, под городской ёлкой

Еще помню, как разбила большую чашку с теплым молоком и получила по шее от бабушки(долго и горько плакала, но никто так и не пожалел)))); злостно порезала ножницами тюль(бабушка называла её «гардина») на окне в бабушкиной спальне. За это дело меня надолго поставили в угол — думать над плохим поведением.

Помню, как облазила все деревья в саду. На шелковице буквально сидела часами, срывая сладкие ягоды. Остается только догадываться КАК выглядела потом моя одежда! Правда, платьев и юбочек было у меня много. Наверное, их не жалели)))

Помню яркие звезды на ночном небе. Дедушка нёс меня после купания из летней кухни в дом, завернутую в одеяло — только любопытный нос торчал наружу. А носил он меня так почти ежедневно весь теплый сезон. Ах, какое красивое небо! Какие приятные воспоминания.

Помню, как однажды болела и все время плакала. И дедушка опять же носил меня на руках, а потом долго-долго читал в-пол голоса сказки Пушкина, пока я лежала на кровати и тихонько хныкала. В окно врывался багровый закат. Я незаметно уснула под это размеренное сказочное повествование, а проснулась...совсем-совсем здоровой!

Помню, как по вечерам заходила в темную комнату и долго-долго рассматривала сквозь окно огни города. Они завораживали!

Еще любила играть... под столом. И никто меня оттуда не прогонял. За что отдельное спасибо.

Помню как дедушка(ветеран ВОВ) любил петь, а бабушка ругала его за отсутствие слуха. Поэтому он пел наедине, или находясь рядом со мной. «Удивительный вопрос, почему я водовоз...», или «Не нужен нам берег турецкий и Африка нам не нужна...» «Что же это за Африка такая?» — недоумевала я и в связи с этим мечтала-мечтала-мечтала, представляя «ненужную» дедушке Африку))).

(дедушка и бабушка вместе с моей мамой)

дедушка и бабушка с мамой

Особые воспоминания у меня о церкви. Теплые такие. Мама стала ходить в храм по настоянию бабушкиной тетки. Та состояла в «церковной двадцатке». Именно она принесла в наш дом первое Евангелие, Псалтирь и Молитвослов с акафистами. Мама, окончившая курсы секретаря-машиниста, перепечатала это всё за относительно короткое время и отдала в переплёт какой-то женщине. Книги получились очень красивыми, «домашними», в красных бархатных обложках. А на Молитвослов была наклеена картонная икона Богородицы, на которой Божья Матерь восседала на престоле...

В храм мама всегда брала меня с собой. Бабушка ворчала, так как относилась к вере скептически... Но мама настояла на своём, поэтому я регулярно бывала на Богослужениях лет с четырех-пяти. Помню таинственный свет, льющийся с подсвечников(когда подросла, следила за подсвечниками — ставила свечи, снимала огарки), сладковатый запах ладана, спокойное, умиротворяющее пение хора(тогда еще пели бабушки, ведь вера была «не в моде»). Постепенно бабушка с дедушкой потянулись за нами и к Богу и храму, стали ходить на Исповедь и Причастие. Обвенчались. Мама помогала священнику с акафистами, перепечатывала их из старинных книг и сшивала в небольшие книжечки — потом эти акафисты читали на молебнах в храме.

(Надо отметить, что крестили меня еще в младенческом возрасте. Так как отец мой, Леонид, был родом с Западной Украины — из Ровенской области, — он настоял на скором крещении. Православные традиции «западенцы» строго соблюдали и в советское время, не смотря на то, что люди там некоторые не без «заскока» в голове и вообще странные на первый взгляд человеки, «инопланетяне» для выходца из русского мира. Благодаря отцу я и крещена вовремя, и рождена в венчанном браке. Воистину нет худа без добра!).

Особо яркое воспоминание о храме это... как ни странно, вкус просфор. Когда идешь в храм на Литургию довольно рано утром и только в конце неё, около полудня, съедаешь небольшой пресный хлебец — ты по-детски счастлив и абсолютно СЫТ. Просфора это как вкус храма, вкус «праведности», вкус хорошо выполненного христианского долга(помолились, службу отстояли).

Из Богослужений почему-то больше всего любила постовые Страсти с чтением 12-ти евангельских отрывков о крестном пути Христа. Хорошо запоминала церковные песнопения. Пела дома некоторые праздничные тропари и Пасхальный канон со стихирами. И это до школы!)))

Кстати, читать я научилась около пяти-шести лет, попав в подготовительный(нулевой) класс школы №26. И читать мне нравилось))) Я совала нос и в Евангелие, и в Молитвослов, с удивлением находя там незнакомые старославянские слова. Вообще, мир веры, мир храма был манящим и таинственным. Я его любила всей душой! Очень-очень жалею об одном своем поступке. Один раз пришедшая в храм девочка(старшего возраста) спросила: «Ты что, действительно верующая?» Спросила очень насмешливо. И я спасовала... Промямлила что-то вроде: «Да ты что! Я не верю, я просто так зашла!» До сих пор стыжусь собственных слов! Чем не апостол Петр, отрекшийся Христа «страха ради иудейска»? Надеюсь, это глупое отречение давно прощено мне в таинстве Исповеди...

Вот такие детские воспоминания. О школьных годах напишу позже. Они были тяжелыми(в психологическом плане). Долгими и изматывающими.

Прочесть другие записи в той же рубрике:


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *